Свет Ангела Суббота, 15.05.2021, 05:57
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Модератор форума: Амила  
Форум » Администрация » Библиотека » Две жизни (Антарова Конкордия)
Две жизни
Ананда Дата: Понедельник, 05.03.2012, 22:15 | Сообщение # 1
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
Конкордия Антарова



Кора (Конкордия) Евгеньевна Антарова родилась 13 апреля 1886 года, в то счастливое для творческих натур время, когда занимался серебряный век русской культуры. А природа щедро наделила её талантами – в том числе прекрасным голосом, контральто редкого обаяния. Поэтому одновременно с занятиями на историко-филологическом факультете Высших женских курсов (знаменитых Бестужевских курсов), она оканчивает Петербургскую консерваторию, берёт уроки пения у И. П. Прянишникова – организатора и руководителя первого в России оперного товарищества; в 1908 г. её принимают в труппу Большого театра. На этой известной всему миру сцене К.Е. Антарова проработала почти тридцать лет.

Мы можем только догадываться, насколько важную роль в её жизни сыграла встреча с К. С. Станиславским: в течение нескольких лет он преподавал актёрское мастерство в музыкальной студии Большого театра, ни на минуту не забывая о главной своей цели – расширять сознание учеников, пробуждая в них духовность. Прямое свидетельство тому – книга «Беседы К. С. Станиславского в Студии Большого театра в 1918–1922 гг. Записаны заслуженной артисткой РСФСР К.Е.Антаровой». Конечно, когда молодая ученица гениального режиссёра от раза к разу кропотливо и благоговейно вела стенографическую запись занятий, подготовив потом на их основе книгу, впервые увидевшую свет в 1939 г. и выдержавшую несколько изданий, у К.Е.Антаровой не было ещё никаких артистических званий. Но она обладала истинной культурой духа, сердце имела чистое и вдохновенное, благодаря чему только и могла стать учеником в подлинном смысле слова.

Главные действующие лица романа «Две жизни» – великие души, завершившие свою духовную эволюцию на Земле, но оставшиеся здесь, чтобы помогать людям в их духовном восхождении, – пришли к К.Е.Антаровой, когда бушевала вторая мировая война, и этот контакт продолжался многие годы.

К.Е.Антарова умерла в 1959 г., затем рукопись хранилась у Елены Федоровны Тер-Арутюновой (Москва), считающей её своей духовной наставницей. Хранительница рукописи никогда не теряла надежды увидеть роман опубликованным, а до той поры знакомила с ним всех, кого находила возможным. И потому можно сказать, что этим романом зачитывалось уже не одно поколение читателей.

Среди множества самоотверженных тружеников искусства не всегда выходят на первые места самые достойные. Наоборот, почти как правило, те, что вынашивают в себе творческие идеи и мысли, те, что стараются передать их своей современности, остаются в тени. Они забывают о себе и о своей карьере. Они думают со всей любовью сердца о тех, кто пришел к ним за советом и помощью в искусстве», – так писала Кора Евгеньевна Антарова о сестре К.С.Станиславского – Зинаиде Сергеевне Соколовой. Но кажется, что эти строки написаны о ней самой – заслуженной артистке РСФСР, певице Большого театра, проработавшей на прославленной сцене более двух десятилетий.

Кора (Конкордия) Евгеньевна была замечательной, выдающейся певицей. Но случилось так, что при прекрасном состоянии голоса ей пришлось уйти со сцены. Не сохранились (за одним исключением) и записи ее голоса на пластинках – вероятно, тоже не случайно. Прошло более полувека с тех пор, как она перестала выступать в концертах, и как певицу ее уже мало кто может помнить.

Время, столь неумолимое для громкой славы многих деятелей искусства, тем не менее мудро и расставляет все на свои места. Забытые имена, если они того достойны, возвращаются к нам – иногда в новом качестве и новой перспективе.

Жизненный путь Коры Евгеньевны, с одной стороны – по самоотверженной и бескорыстной любви к искусству, – характерен для многих выдающихся предста- вителей русской культуры, с другой – уникален, как уникальна каждая судьба.

Родилась она 13 апреля 1886 года в Варшаве в семье мелкого служащего департамента народного просвещения. В одиннадцать лет потеряв отца, она жила с матерью на небольшую пенсию и уроки иностранных языков, даваемых матерью. Мать Коры была двоюродной сестрой народовольца Аркадия Тыркова, сосланного в Сибирь по делу Перовской, а сама Софья Перовская, о которой девочка много слышала в семье с детства, приходилась ей двоюродной бабушкой.

В четырнадцать лет, будучи в шестом классе гимназии, Кора остается круглой сиротой. Но она не бросила учиться, а закончила гимназию, самостоятельно зарабатывая уроками. Можно только представить себе, как трудно было юной девушке, оставшейся без всякой поддержки и средств к существованию, пробиваться в жизни. И в какой-то момент Кора решает уйти в монастырь. Многому она научилась там. Пение в церковном хоре помогло развитию ее природного таланта. Но уже тогда ее голос выделялся из хора – Антарову приходили слушать специально. Видимо, она чувствовала, что путь отхода от реальной жизни не для нее. Это подтвердила встреча с Иоанном Кронштадским, который сказал молодой девушке, что ей суждено трудиться в миру.
Она решает ехать в столицу учиться. Подруги по гимназии собрали ей сто рублей, и Кора поехала в Петербург. Выдержав большой конкурс, она поступила на историко-филологический факультет Высших женских курсов, который окончила в 1904 году.

Все студенческие годы Антаровой пришлось зарабатывать на жизнь уроками, ночными дежурствами в редакциях, уходом за больными и тому подобным. Казалось, теперь основные трудности позади, ведь ей предлагают остаться при курсах на кафедре философии, есть и другие отличные предложения, обеспечивающие благополучное существование. Но у Коры Евгеньевны была единственная мечта – театр, пение: девочка с самого юного возраста играла только в театр, хотя родители ее туда никогда не водили, только песни и музыка увлекали ее. По словам ее матери, она пела положительно с пеленок, стихи учила только под музыку. И теперь, повзрослев, она принимает твердое решение посвятить свою жизнь искусству.

За уроки пения надо было платить, а платить было нечем. Пришлось продолжать все ту же тяжелую трудовую жизнь. Она поступает учительницей в заводскую школу Александровского завода Николаевской железной дороги. Завод находился в часе езды от города на Шлиссельбургском тракте, и ездить туда приходилось на паровичке. Из получаемых в месяц 75 рублей 40 она платила профессору Петербургской консерватории И.П.Прянишникову за уроки пения. Девятнадцатилетняя девушка, привлекательная и талантливая, возвращаясь из школы в город, от голода и утомления нередко сваливалась с ног и оказывалась в больнице. Таково, очевидно, было происхождение тяжелой болезни, мучившей певицу всю жизнь, – бронхиальной астмы. Но любовь к музыке и театру преодолевала все, помогала мужественно продолжать борьбу.

И вот весной 1907 года Прянишников говорит, что Кора Евгеньевна готова, и она направляется на пробу в Мариинский театр. В комиссии по прослушиванию певцов председательствуют дирижер Э.Ф.Направник и директор императорских театров В.А.Теляковский. Из 160 прослушанных певцов в театр принята одна Антарова! Так с 1 мая 1907 года началась ее артистическая карьера.

В Мариинском театре Кора Евгеньевна проработала только год – одна из актрис Большого театра по семейным обстоятельствам желала переехать в Петербург, Антаровой предложили заменить ее в Москве. Кора Евгеньевна переезжает в Москву, где ей сразу же поручают весь ответственный репертуар для контральто. Ратмир а «Руслане и Людмиле», Лель в «Снегурочке», Ваня в «Жизни за царя» – это самые крупные партии. Репертуар Антаровой обширен – оперы «Русалка», «Пиковая дама», «Евгений Онегин», «Царская невеста», «Садко», «Иоланта», «Князь Игорь», «Демон», «Вертер», «Золотой Петушок», труднейшие партии в вагнеровских операх «Золото Рейна», «Зигфрид», «Гибель богов», в двух из них она исполняет по две роли, и многие другие оперы. Несмотря на многочисленность труппы Большого театра во многих спектаклях замены Антаро- вой нет. Событием стало ее выступление в роли графини в опере «Пиковая дама» – она была признана лучшей в артистическом и вокальном отношении исполнительницей этой роли.

И конечно, она выступала в симфонических концертах, давала сольные концерты камерной музыки с обширной и оригинальной программой, где пела песни и романсы западных композиторов в своих переводах.
Кора Евгеньевна была хорошо знакома с Шаляпиным, Рахманиновым, другими выдающимися деятелями русской культуры.

«Кора Евгеньевна Антарова всегда занимала в труппе Большого театра по своим артистическим данным одно из первых мест», – пишет М.М.Ипполитов-Иванов.

«Антарова принадлежит к числу тех артистов-работников, которые не останавливаются на своих природных данных, но все время неустанно идут вперед по пути совершенствования», – говорил весьма требовательный к певцам дирижер В.И.Сук.

«Она всегда обладала прекрасным голосом, выдающейся музыкальностью и артистическими данными, что дало ей возможность занять одно из первых мест в труппе Большого театра. Я был свидетелем непрерывного художественного роста артистки, ее сознательной работы над богатым от природы голосом оригинального красивого тембра и широкого диапазона», – писал Леонид Собинов, о котором К.Е.Антарова написала прекрасную статью после его смерти.

В архиве Коры Евгеньевны хранится любопытный документ: рукописные ответы на более чем восемьдесят вопросов. Самих вопросов нет, только пронумерованные ответы. Судя по надписи в начале – «В театре 22 года», – анкетирование работников Большого театра проводилось в 1929–1930 году. Подробно и добросовестно отвечала Антарова на предложенные вопросы. Исключительная преданность своему искусству, высокая требовательность к себе звучат в этой анкете. Например: «Когда бывают неудачи – очень огорчаюсь, так как не выполняю долг». И еще: «Богему презираю. Не нахожу, что искусство и богема – это синонимы». Много в ее записях критических замечаний относительно творческой обстановки в театре, в адрес дирижеров, режиссеров. Вот ответ на 57-й вопрос: «Отношение к администрации в смысле ее художественной работы – отношусь абсолютно отрицательно». И более того, она утверждает, что в театре чувствуется ложь, рабство и подавленность духа; входя в театр, актер испытывает страх.

«Когда актер от личного «я» – которое он считает центром жизни, – и от защиты своих личных эгоистических прав перейдет к перечислению и осознанию своих обязанностей перед жизнью и искусством, – тогда эта атмосфера исчезнет. Кроме культуры – нет способов борьбы».

Трудно представить, как могли быть восприняты подобные ответы в те годы. Поскольку эта запись явно черновая, может быть не все они были внесены в окончательный текст, но во всяком случае таковы были ее творческие позиции.

Многие годы напряженного творческого труда, активное участие в различных общественных мероприятиях, шефских концертах обрываются, когда Кора Евгеньевна теряет любимого мужа, погибшего в Гулаге.
Ее изгоняют из театра, она лишается возможности заниматься любимым делом. Как и многие-многие другие, она теряет все. И неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба, если бы не одно обстоятельство: жестокий руководитель бесчеловечной системы любил оперу. Ему не понравилось исполнение какой-то певицы и он поинтересовался, почему поет не Антарова. Результат очевиден: Кору Евгеньевну вернули в Большой театр.
Но болезнь уже давала о себе знать, выступать на сцене становилось все труднее, хотя голос еще звучал в полную силу. Она выступает с концертами, но и это становится все труднее.

Но Антарова была творческим человеком в полном смысле этого слова. Перестав выступать на сцене, она выпустила книгу, названную ею «Беседы К.С.Станиславского». Это были ее записи занятий великого артиста с молодыми певицами Большого театра, целью которых было путем организации оперной студии помочь певцам по-новому подойти к своему творчеству. Впоследствии из студии образовался Оперный театр имени К.С.Станиславского. Книга была очень интересной, бесценной для стремящихся к творчеству артистов. Она выдержала несколько изданий, была переведена на другие языки, опубликована в ряде стран, в том числе и в Соединенных Штатах. Кора Евгеньевна оставила рукописи еще двух больших трудов, где она развивала идеи своего любимого учителя. Можно надеяться, что эти работы также выйдут в свет.

В 1946 году Кора Евгеньевна организует при ВТО кабинет К.С.Станиславского, в котором разворачивается активная работа по пропаганде идей реформатора театра.

Многие известные артисты, ученики великого режиссера, среди них О.Л.Книппер-Чехова, В.О.Топорков, С.Г.Бирман и другие, горячо поддержали эту идею. На заседаниях кабинета читаются доклады, накапливаются материалы по изучению наследия К.С.Станиславского. Душой этой работы, пока оставались силы, была К.Е.Антарова.

Была в насыщенной жизни Коры Евгеньевны еще одна сторона – внутренняя духовная деятельность, которая, несомненно, была истоком возвышенности ее творчества и всей жизни и которая многих знавших ее людей заставляла считать ее своим духовным руководителем, не только непререкаемым авторитетом во всех важнейших жизненных вопросах, но и человеком, помогающим по-новому понять глубочайший смысл самого существования на Земле. Сейчас об этой стороне ее творческой личности благодаря публикации книги «Две жизни» узнают многие. И тот, кто прочтет ее труд, поймет, что автор не могла быть обычным, рядовым человеком.
Каждый прочитавший эту необычную книгу может воздать должное силе духа К.Е.Антаровой, нашедшей в себе мужество, несмотря на всю трагичность личной судьбы в условиях бесчеловечной тирании, сохранить чистоту чувств радости бытия.

Естествен интерес к тому, как был написан этот труд. Это было и навсегда останется тайной. Те же, кто были свидетелями его появления, могут сказать одно: огромная книга была написана в сороковых годах, исключительно быстро и, безусловно, не предназначалась для печати. Отсюда особенности ее языка. Яркий и образный, он в то же время имеет шероховатости и литературно не отшлифован. Кора Евгеньевна писала для тех, кто будет читать не внешнюю форму, а глубокую суть изложенного.

Внимательный читатель, вероятно, отметит также своеобразие литературного стиля автора, который ближе к стилю начала двадцатого века, когда Кора Евгеньевна училась и складывалась ее творческая личность.
В предисловии к своему еще не опубликованному труду «На одной творческой тропе», представляющему собой запись бесед автора с В.И.Качаловым, Кора Евгеньевна писала: «Теперь, когда Василия Ивановича нет с нами, я, согласно его желанию, передаю в печать эти записи, так как уверена, что, несмотря на совершенство всякой записи, к которой обязательно примешивается субъективный элемент записывающего, в них содержится ценный материал, помогающий глубже понять и вникнуть в творческие и человеческие облики великих художников и замечательных людей, какими были Василий Иванович Качалов и Константин Сергеевич Станиславский». Дальше она пишет: «Хотя я совершенно уверена, что молодые артисты, для кого мне и передавал свои слова Василий Иванович, сумеют читать не внешнюю форму речи, а глубокую суть его заветов в искусстве, я все же считаю нужным сказать молодому читателю несколько слов об языке моей записи <...> Да и сам Василий Иванович Качалов <...> считал, что все, что он мне говорит, я пойму точно по сути и сумею литературно обработать так, чтобы слова его были просты и понятны тем, для кого он их говорит».

Осталось немного людей, знавших Кору Евгеньевну при жизни. И мы, те немногие, кто помнит ее, можем лишь сказать: «Да, мы счастливчики, мы общались с ней, слышали ее голос, видели ее сверкающие, полные юмора глаза, которые понимали всю суть находившегося перед ней человека. Может быть, не всегда приятно, когда тебя видят насквозь, но доброта, светившаяся в этих глазах, смягчала эти мелкие чувства. И хотя тебя не всегда гладили по головке, ты выходил от Коры Евгеньевны с таким чувством, будто за спиной крылья».
Все, кто общался с этой удивительной женщиной, даже те, что понятия не имели, что за человек перед ними, получали от нее помощь и поддержку самого разного рода. Поддержка часто бывала материальной, хотя легко себе представить, каковы были средства человека, живущею на пенсию в 40–50-е годы. Кора Евгеньевна жила по принципу «Рука дающего не оскудевает», и принцип этот по отношению к ней полностью оправдывался. Сама же ни от кого не брала никаких подарков – это тоже был один из немногих ее принципов.

Кора Евгеньевна была талантлива во всем, даже когда варила обед. И все вокруг нее было красиво. Красива была она сама, хотя я помню ее уже весьма пожилой женщиной. Общаясь с ней в домашней обстановке, живя на даче, я никогда не видела ее непричесанной, небрежно одетой. И комната, в которой она находилась, казалось красивой, и все вещи вокруг нее. Знаменитое чеховское изречение нашло в Коре Евгеньевне на редкость полное воплощение.

Люди тянулись к ней, выкладывали ей свои проблемы, горести, говорили о себе. А она вопреки привычным для артистов манерам никогда не говорила о себе, не вспоминала о своих успехах, хотя вспомнить было что... С ней хотелось видеться, от нее не хотелось уходить. А Кора Евгеньевна своим присутствием как бы поднимала людей вверх, а иногда просто давала возможность тем, кто дошел до отчаяния, вновь обрести силу жить, и жить полным сердцем. Сказать, что она была человеком высоких моральных качеств и необыкновенной доброты, как-то мало, по отношению к ней это звучит бледно и недостаточно. Она была проста в обращении, необычайно приветлива с каждым, доброжелательна, но... вы чувствовали такую исходившую от нее силу, которая заставила сказать одну театральную деятельницу, ничего не знавшую о сокровенной стороне ее жизни: «Ну, Кора Евгеньевна... Она среди нас королева».


http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif
 
Ананда Дата: Понедельник, 05.03.2012, 22:21 | Сообщение # 2
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
М.Стриженова, из воспоминаний



Моя встреча с Конкордией Антаровой, разрешившей называть ее Корой Евгеньевной, была духовной ступенью в развитии моей жизни. Не лекции или специальные собеседования по существенным вопросам духовного развития человека были главными в нашем общении – разительным примером явились путь жизни самой Коры Евгеньевны через непрерывный творческий труд, глубокая духовность ее служения миру. Меня поражали сила и цельность ее характера, устремленность в творческой деятельности в области театрального искусства и литературы.

Я не успел вступить в Теософическое Общество, но стал членом его Ордена Звезды на Востоке, ликвидированного сразу после смерти Ленина. До этого Орден был фактически под руководством Зинаиды Михайловны Гагиной. Через нее я общался с Теософическим Обществом, во главе которого в Москве стояла Софья Владимировна Герье.

Зинаида Михайловна стала моей духовной матерью. Я часто бывал у нее на дому и участвовал в ее работе по переписке от руки теософических трудов, поскольку размножение подобных текстов на пишущей машинке было запрещено властями.

Целыми днями Зинаида Михайловна трудилась, копируя от руки нужные теософические сочинения, привлекая меня и других сотрудников. Ей было около ста лет, и мы помогали ей топить печку и покупали продукты, поскольку Зинаида Михайловна не имела никаких средств для жизни.

Среди теософов она занимала видное место. Зинаида Михайловна приняла меня в Орден Звезды на Востоке и была моим духовным покровителем. Прощаясь в тот день, она сказала мне: «Теперь Вам все будет легко», – и я шел радостно и легко, как будто летел на крыльях.

Незадолго до своей кончины Зинаида Михайловна передала мне на хранение 21 журнал и 64 тетради рукописей на теософические темы. Все это я передал в 1993 году современной организации Теософического Общества.
Вскоре по указанию Учителя меня, к счастью, взяла под свое духовное покровительство Кора Евгеньевна Антарова. Она знала Зинаиду Михайловну и некоторых других сотрудников из Теософического Общества, но сама никогда не состояла его членом. Это было во время второй мировой войны, и я утратил связи с Теософическим Обществом, но Кора Евгеньевна имела своего Учителя и связи с Шамбалой.

Она проявила стойкость, мудрость и мужество в своем огромном несчастий – расстреле ее любимого мужа, человека высокого духовного развития. Сама она была сослана, но возвратилась домой в Москву – от отбытия срока ссылки ее освободила счастливая случайность, предоставленная ей судьбой. Она продолжала служить музам, давая на дому уроки вокального искусства.

Исключительная преданность и любовь связывали Кору Евгеньевну с ее подругой – выдающимся ученым-математиком Ольгой Николаевной Цубербиллер, тоже ученицей одного из Учителей Жизни. В тяжелые годы Отечественной войны они продолжали жить совместно, все делили пополам и никогда ни на что не жаловались. Я встречался с Корой Евгеньевной в ее комнате, причем приходил к ней всегда один, так как она была под постоянным наблюдением властей. Чаще приходилось навещать ее по домашним делам. Мы пилили вместе с нею дрова, сажали под Москвой картошку. Я не имел возможности наблюдать, как она пишет свой замечательный обширный труд – книгу «Две жизни», экземпляр машинописного текста которой она мне подарила. Я высоко ценю этот труд за богатство идей, в него вложенных, ясность мыслей и простоту в передаче сложной фабулы. Его герой – мальчик Левушка с чистой и очень впечатлительной душой – имел счастье попасть под водительство Великих Учителей.

Побывав с ними во многих странах, встречаясь с самыми разнообразными людьми и жизненными ситуациями, Левушка приобрел большой жизненный опыт. Особенно важно, что все замечания и наставления его Учителя делали во время происшествий, в связи с конкретными обстоятельствами, поэтому Левушка мог всегда видеть и понимать действия, которые были наиболее правильными в каждом случае, и даже принимать в них частично личное участие. Такой «наглядный курс» воспитания проводился Руководителями с глубокой мудростью и отеческой любовью к мальчику, быстро довел Левушку до состояния ученика Великих Наставников высшей мудрости Жизни. Завершилось становление героя, когда события перенеслись в Индию.

Меня как индолога поражает тонкое, глубокое знание автором своеобразной жизни этой великой восточной страны, ее древней мудрости, йоги и мест пребывания тайных эзотерических Общин Гималайской Шамбалы – арены открытой борьбы Учителей с темными силами, иногда воплощенными в физическом облике. Здесь же руководители Общин оказывали постоянную помощь вдовам, беднякам и другим несчастным.

Содержание последней, индийской части книги особенно насыщено мудростью поучений и поступков Наставников Левушки и широко раскрывает эзотерическое значение их напряженной деятельности в Мире.
Сейчас у нас появляется много публикаций, посвященных оккультным знаниям жизни человечества, и книга К.Антаровой «Две жизни» своевременно вносит ценнейший и глубоко своеобразный вклад в сокровищницу эзотеризма. Великий Учитель сказал про книгу: «Это знамя ее жизни».

Пусть эта книга сделает глубже наше понимание духовной стороны земной действительности и станет прекрасным памятником Коре Евгеньевне.

Перед своей кончиной она направила мне послание, где говорится: «Сейчас мне очень плохо, и спасает меня, как всегда, Ольга Николаевна. Быть может, на Земле не увидимся. Но никогда не говорю: «Не могу», а всегда твержу: «Превозмогу». Никогда не думаю: «Не знаю», но твержу – «Дойду». Любовь всегда хороша. Но Вам помнить надо, что Матерь Жизни лучше нас все знает. Прошлого нет, будущее неизвестно, а жизнь – это летящее «сейчас». И человек-творец – это и есть тот, кто живет свое «сейчас». Обе мы Вас благодарим, любим и чтим Ваше «сейчас».
Ольга Цубербиллер и Кора Антарова, 5.1.1959 г.»

Запись 7 января 1959 г. для меня: «Никогда чтобы не было никакого страха: Бесстрашие – верность Учителю. Всегда сохранять полное самообладание. Колебания духа и резкие переходы неуравновешенности ученику особенно вредны. Не требуйте много от людей, но верность, честь и мужество надо соблюдать до конца.
При встрече даже с низким человеком всегда думай – «Господом твоим». Найди в нем зерно лучшего и окруженного кольцом огненной светлой мысли. Помни, что, когда подаешь ему руку, между вашими ладонями лежит рука Учителя. Так поможешь подняться ему выше (любя побеждай). Но если при формуле «Господом твоим» почувствуешь, что он темный безнадежно, резко удались, отринь его, потому что помочь уже не сможешь, а истинная любовь не сентиментальность, а творческая энергия.

Когда надо помощи Учителя, крепко прижми палец, где урна (третий глаз), и призывай того Учителя, которого тебе нужно. Впитывая в себя мерзость, имеющуюся в окружении и невольно воздействующую на тебя, выбрасывай ее в атмосферу высшую и снова делайся “Tabula Rasa”.

Слез не должно быть. В них топится труд Светлых Братьев. Живите текущим «сейчас».
7 января 1959 года. Антарова»

Умирала Кора Евгеньевна медленно и тяжело. Она пережила подряд около восемнадцати агоний, которые каждый раз погашала Ольга Николаевна, и эту борьбу за жизнь она продолжала ежедневно без отдыха и сна, до конца, едва держась на ногах.

Боль разлуки никогда не оставляла Ольгу Николаевну, так велика и горяча была ее любовь к подруге.
Их могилы находятся рядом на Новодевичьем кладбище.

6 марта 1993 года
С.И.Тюляев


http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif

Сообщение отредактировал Ананда - Понедельник, 05.03.2012, 22:23
 
Ананда Дата: Понедельник, 05.03.2012, 22:30 | Сообщение # 3
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
«Эту жизнь создавало мое воображение...»


Антарова К.Е.


Не в далекое небо должен улетать человек,
чтобы там глотнуть красоты и отдохнуть от грязи земли.
Но на грязную, потную и печальную землю он должен пролить
каплю своей творческой доброжелательности.
И тогда в его труд земли непременно сойдет Мудрость живого неба,
и он услышит его зов.
Тот, кто принес земле клочок своей песни торжествующей любви,
из своего обагренного страданием сердца благословил свой день,
тот войдет в новую атмосферу сил и знаний,
где ясно увидит,

что нет чудес, а есть только та или иная ступень знания.

К.Е.Антарова «Две жизни»


Партия графини в опере Чайковского «Пиковая дама» была моей первой ролью «старухи». Я была еще очень молода, привыкла выступать только в молодых ролях, и поэтому когда оркестр Большого Театра попросил меня спеть эту роль в его бенефисный спектакль, я была озадачена и смущена. Особенно страшило выступление в этом парадном спектакле, так как дирижировать им был приглашен директор Московской консерватории В.И.Сафонов, необычайно требовательный и строгий. У меня не было никакого сценического опыта. Я понятия не имела о том, как должна вставать, садиться, двигаться старуха, каким должен быть ритм ее переживаний.

Эти вопросы мучили меня в продолжении всего времени, пока я учила музыкальную партию графини, а ответа на них я не находила. Дни текли, а внутреннее понимание образа было все также бедно.

Тогда я решила отыскать в Москве А.П.Крутикову, бывшую артистку Большого Театра, жившую в то время в полном забвении; на нее мне указал кто-то из товарищей как на лучшую исполнительницу роли графини, в свое время заслужившую одобрение самого П.И.Чайковского.

В Петербурге, в самом начале моей артистической карьеры — в 1907 году, когда я пела Миловзора и Полину, я видела в роли графини артистку Мариинского театра Славину. У меня сложилось впечатление, что все графини, так же, как она, должны быть рослыми и полными, и это немало смущало меня в данный момент, так как роста я была среднего и ни важностью, ни величественностью не обладала.

Когда я вошла к Крутиковой (она снимала меблированную комнату в ныне снесенном доме на площади Революции), я была потрясена и изумлена. Передо мной стояла маленькая, сухонькая, донельзя раскрашенная... живая Пиковая дама. Я очень благодарна моей милой, усердной и доброй первой учительнице сцены за ее дальнейшие уроки. Но особенно много дало мне первое впечатление при встрече с ней; я как будто сразу поняла свою задачу. «Вот чего мне нужно добиться на сцене», пронеслось в моих мыслях, как только я на нее взглянула...

Но как добиться этого двадцатипятилетней женщине, не получившей никакой сценической подготовки? Начались наши уроки. На них обязательно присутствовал живший рядом в номере Б.Б.Корсов, в свое время знаменитый артист Большого Театра. Он усаживался в кресло, следил, поправлял и жестоко критиковал меня. Особенно придирчив он был к моей французской речи, которой сам владел в совершенстве.

Крутикова старалась передать мне свое толкование образа графини, требуя подражания. Но вряд ли этот метод дал бы плодотворные результаты, если бы внешний облик моей учительницы, ее наружность, ее старческие манеры не помогли мне в моей работе.

Раскрашенные, увядшие щеки старой певицы, ее испорченные подагрой руки и ноги, одеревенелая походка, дрожащая голова были для меня живым образом графини, чудесно слитым с музыкой Чайковского.

И я усваивала не столько ее указания, сколько весь процесс ее движений, весь облик ее внешней жизни. Наблюдала, как она ходила, едва волоча ноги и опираясь на палку, садилась в кресло, предварительно ощупав его руками и долго опускаясь на сидение.

Первые три урока приводили меня в отчаяние. Моим ногам хотелось гибко отскакивать от пола, а надо было научиться их волочить и еле-еле сгибать; это поглощало все мое внимание и было для меня мучительным.

Надо было постичь, как «опереться на палку», в которой я не только не чувствовала нужды, но видела одну лишь помеху. Точно также и дрожащий в неверной руке лорнет причинял мне множество огорчений.

Мало помалу мне удалось овладеть внешностью старухи-графини. Но голос! Молодой, металлический голос!

Что с ним делать?

Тут ко мне пришел на помощь Корсов. Он привел мне в пример многих артистов, Ф.И.Шаляпина, который никогда не старался изменить своего молодого голоса в партиях стариков и, несмотря на это был стариком, потому что смысл его слов и фраз, значительность исполнения сливались в одно гармоническое целое с внешним обликом, движениями, всем ритмом образа. Весь месяц, который оставался до бенефиса оркестра, пролетел для меня точно вихрь. Я ездила в Третьяковскую галерею и другие музеи, где искала лица старух и изучала морщины старости для грима, искала характерные для старости позы.

Наступающий спектакль был моим мучением. Я могла думать только о моей старухе. Мне казалось легче спеть сто раз подряд Ратмира или Ваню, чем исполнить один раз мою зловещую старуху. Как передать ее манеры, походку, вставанья, закутывания в пелерину, и все это строго в ритме, данном музыкой.

Наконец наступил день спектакля. Не рассказываю о первой генеральной репетиции, о том жутком моменте, когда я увидела себя в седом парике, со старческим лицом, в старинных фижмах, сгорбленной, опирающейся на палку. Подойдя к зеркалу в полном туалете, я себя не узнала и готова была расхохотаться, забыв и страх, и волнение. Но внезапный стук в дверь уборной и голос режиссера: «Можно начинать», мгновенно вернули меня к действительности.

Страх снова забрался во все поры, и, едва владея собой, я поплелась на сцену в своей широчайшей, необъятной робе, волоча ноги и с трудом пролезая в двери. На этот раз страх был моим добрым союзником, и руки мои естественно дрожали.

Первый выход и весь спектакль, и целая серия дальнейших спектаклей — все было только более или менее четким втискиванием себя в образ чужой, в образ графини Крутиковой, а Антарова была только каким-то отражающим зеркалом этого чужого образа. Прошло несколько лет, и я встретилась в художественной работе с К.С.Станиславским. Тут только я поняла, что не удовлетворяло меня в моей графине, несмотря на хорошие отзывы и похвалы. В ней не было меня, Антаровой, моей артистической индивидуальности. И я не знала, как перейти от воспринятых — не хочу сказать плохих, на этот раз, но все же штампов — к активной жизни на сцене.

Занятия с К.С.Станиславским раскрыли мне новые задачи. Образ графини перестал существовать для меня изолированно, вне эпохи, среды, воспитания и т.д. Характерные особенности быта, обстановки, окружающей графиню, стали для меня столь же необходимыми и конкретными, как и ее движения, походка, жесты. Константин Сергеевич научил меня раскрывать всю линию жизни человеческого тела (то есть логическую последовательность внешних физических действий), которая развивалась параллельно с линией внутренней жизни образа.

Постепенно мне стали не нужны костыли условной передачи роли. Я начинала жить естественной жизнью на сцене, так как мое воображение легко переносило меня из пышных зал парижских дворцов в Летний сад или в скучные и угрюмые палаты самой старухи-графини.

Я нашла в своем сердце ритм, пульс графини, то волочащей в изнеможении ноги, то храбрящейся, старающейся выпрямить свой согнутый стан, то опускающейся в изнеможении — после бала и новой роковой встречи с Германном — в свое любимое кресло, то молодящейся в воспоминаниях. Кресло, подушка, которую мне клали приживалки под ноги, ночной столик, колокольчик — все становилось моим собственным, и я неизменно приходила всегда заранее на сцену посидеть в кресле, побыть в комнате и устроить все для себя именно так, как мне было удобно. И все вокруг меня составляло неотъемлемую часть меня самой, всей моей воображаемой жизни. Большой помощью в углублении образа была мне сестра К.С.Станиславского Зинаида Сергеевна Соколова.

Не один раз мы с нею беседовали об отдельных сценах и эпизодах роли; и ее исключительная любовь к искусству не знала усталости в работе.

Волшебное слово Станиславского «если бы» придавало крылья моему воображению; в каждом спектакле мне начинало казаться новым то или иное место в роли. В зависимости от настроения, мои задачи бывали разными, и выражение музыкальных фраз было иное.

Разбор роли мною повторялся много раз. Вернее сказать, сколько раз я пела графиню, столько раз о ней и думала. Но не скоро я пришла к пониманию, что в каждой фразе, которую произносишь на сцене, в каждой интонации живет подтекст, отражающий твою внутреннюю жизнь, воплощенную в сценическом образе, твою индивидуальность, которая отличает твое понимание роли графини от других ее исполнительниц (Вид. ред.).

В начале моих исканий мне часто мешали режиссеры, сбивавшие меня вновь на штампы. В прежнем Большом Театре найти с ними общий язык было так же трудно, как вовлечь в творческое общение партнера, для которого на первом месте стояли высокие ноты. Но чем больше я входила в понимание системы К.С.Станиславского, тем менее мне мешало все внешнее.

С горечью должна сказать, что в мое время в Большом Театре очень мало думали об артисте, о том, чтобы ему было уютно и удобно на сцене. Вот почему меня поражала работа Константина Сергеевича, его забота о каждом исполнителе, о связи в единый внутренний ритм спектакля всех и каждого артиста. Мы работали с ним в студии над «Вертером», Константин Сергеевич научил меня так глубоко входить в свой творческий круг внимания (который он называл «кругом публичного одиночества»), что я перестала в роли графини страдать от всяких случайностей. Я не видела публики, рампы, кулис, видела не актеров, а подлинных Германна, Елецкого, Лизу.

Работа над образом графини была одной из самых кропотливых во время моей театральной жизни. Каждый раз, когда мне надо было петь вечером, я весь день уже чувствовала и сознавала себя тем, кого надо было изображать. В своем воображении, в движениях я уже не была свободна: я была пленена той эпохой, той личностью, которая смотрела на меня из клавира оперы. И я видела не рисунок нот, не слова, подписанные под ними, но свой подтекст, свой смысл каждого слова. Кусок подлинной жизни смотрел на меня со страниц клавира, и эту жизнь создавало мое воображение.

Пока слово, смысл которого создал сам артист, например, в восклицании: «Лиза, отопри», не выливается или в раздражение, или в страх, или в мольбу, или в приказание и тому подобное — артист не сольется в полной гармонии с музыкальной фразой, не сделает ее живой. И если он не найдет параллельно в движениях своего тела, во взгляде, в походке того ритма, который отвечает смыслу найденного подтекста каждой звучащей фразы — образа не будет. Магическое «если бы» Станиславского помогало полностью перевоплотиться в жизнь роли, жизнь, которая реально существовала для меня на протяжении всего спектакля, которая со сцены уходила со мной за кулисы, которая превращала зыбкие холщевые стены декораций в роскошные дворцовые апартаменты или мрачную старушечью спальню.

Работа над образом графини в «Пиковой даме» была для меня мостом между молодыми и старыми ролями. Я пела Полину и пастушка, Ольгу («Евгений Онегин») и вскоре после графини стала петь и няню. Но все эти роли были в моем репертуаре одновременно.

Старая графиня была первой партией, работая над которой я поняла, как должен творить артист, не надеясь только на свое вдохновение. Кроме Сафонова мне приходилось петь партию графини со многими другими дирижерами. Например, В.И.Сук. Этот тонкий дирижер никогда не стремился выявить себя в Чайковском. Он высоко ставил творчество Петра Ильича и ненавидел, когда артисты вносили в партии что-либо от себя, не вытекавшее логически из его музыки. Будучи лично знаком с Петром Ильичей, В.И.Сук получил от него немало указании, которым следовал всегда точно; однако он не стеснял артиста, если его толкование тех или иных мест в партии было обосновано и талантливо.

В моей работе над ролью графини у меня не было недоразумений с Вячеславом Ивановичем. Он почти не делал мне замечаний и только иногда на своем своеобразном языке с мягким «л», как у не овладевших речью детей, ронял словечко: «отльична», крепко ударяя на «о» и чрезвычайно смягчая «ч».

В.И.Сук не видел образа вне музыки. Первое, что было для него основным и непреложным — это звучание музыки Чайковского. Сценический образ у него был не то что на втором плане, но он его принимал только тогда, когда было на высоте музыкальное звучание. В.И.Сук был чудесный аккомпаниатор и делал все от него зависящее, чтобы голос артиста доносился до слушателей как можно лучше, и никогда не выводил звучание оркестра за пределы вокальных возможностей певца. Владея в совершенстве оркестром, этим страшным драконом, который в его руках был то грозным, то становился кротким ягненком, он так умел подать певца, что ни одно его слово не пропадало для публики, хотя не всегда и не у всех были мощно звучавшие голоса.

В.И.Сук очень любил «Пиковую даму» и дирижировал ею прекрасно. Он добивался от нас полного звучания в ансамблях. И не было спектакля, когда бы он забыл прийти за кулисы и до начала спектакля не прорепетировал со всеми участниками квинтет первого акта. Это — я помню — сделалось традицией в театре, обязательной для всех дирижеров этой оперы.

Внимание В.И.Сука к исполнению солистов было огромно. Он так запоминал ошибки каждого, что если не мог найти тут же виновного, который успевал спрятаться от него, то все равно артист не мог избежать его распеканий. «Что вы мне там напевали в «Пиковой даме»?» — обращался он к артисту, хотя в данный момент была репетиция «Садко», «Руслана» или «Евгения Онегина» и со времени спектакля прошла целая неделя. И провинившийся непременно получал свою порцию добродушных распеканий, которые почти всегда происходили под общий веселый смех.

В.И.Сук любил смеяться, всегда был в хорошем настроении и ласково поблескивал глазами из-под пенсне.

Спектакли его всегда были радостны, приподняты, всегда как-то парадны. В них не было места будничности и скуке. Хотя он и обращал внимание на звук и точность исполнения, но всегда тонко и чутко следил за игрой артиста и давал ему возможность выразительно подать свою речь. Однако Вячеслав Иванович не вмешивался в сценические дела режиссера за теми редкими исключениями, когда он мешал звучанию своими измышлениями.

В моей памяти звучит для меня и сейчас «Пиковая дама» под управлением В.И.Сука, а песенка графини у камина под его мягкий, легкий и чудный аккомпанемент не забудется никогда.

Другой замечательный дирижер, с которым мне пришлось встретиться в «Пиковой даме», — Бруно Вальтер. У этого дирижера также восхитительно, полно и мягко, во весь тон без форсировки, звучал оркестр. Он также прекрасно аккомпанировал певцам, в то же время умея передать все бури стихий и страстей. Это был человек большой культуры и живого воображения, видевший музыку воплощенной в те или иные образы. На его лице артист замечал отражение всего того, что он делал или говорил на сцене. Казалось, достаточно было вздохнуть, чтобы Вальтер перехватил ваш вздох и ответил вам движением своей палочки. Полный контакт певца и дирижера характерен был в нашей работе с Вальтером.

Его указания были высокоавторитетны и подавались в очень вежливой и деликатной форме. Они не носили характера требований, а скорее собеседования, где всегда звучали фразы: «Вы согласны с этим? Вам это удобно?»

Многие места в толковании арий у него были несколько своеобразны и нам непривычны. Но они ничем не нарушали цельности музыкальных образов Чайковского.

Поэтому все артисты охотно их принимали, а некоторые оставили в своем дальнейшем исполнении нюансы, предложенные Вальтером, против которых не возражал и В.И.Сук.

В целом исполнение нашей родной музыки у Вальтера, быть может, было несколько ниже, чем у В.И.Сука. Но отдельные места были так ярки, так темпераментны, так зловеще выделял он, например, эпизоды всех встреч графини с Германном, что захватывал и самих исполнителей, и весь зрительный зал.




http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif
 
Ананда Дата: Понедельник, 05.03.2012, 22:33 | Сообщение # 4
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
"Две жизни"

Эта книга - художественная, и не является методическим руководством, однако в наши обзоры она включена не случайно.

О чём книга? О путешествиях и нравах (точность деталей об Индии, например, впечатляет даже специалистов-востоковедов), о духовном развитии, об удивительных людях, о добре и зле, о жизни и смерти. И о магии музыки, конечно, в ней Конкордия Антарова, оперная и камерная певица, заслуженная артистка РСФСР, разбиралась не понаслышке. Что самое интересное - эта музыка через полчаса чтения начинает звучать внутри тебя, наполняя удивительным настроением. Никогда бы не поверил, если бы сам не испытал такого эффекта.

Читать интересно, главный герой, Лёвушка, вспоминает далёкую юность и пережитые захватывающие приключения. По ходу романа Лёвушка встречает великих Учителей, чьи души завершили свою духовную эволюцию на Земле, но остались здесь, чтобы помогать людям в их духовном восхождении.

Говорят, что Конкордия Антарова умела общаться с душами умерших, и текст книги писала не сама, а под диктовку уже умершего Льва Толстого. Не знаю, правда ли это, но, читая книгу, я всё больше проникался мыслью, что читаю именно Толстого, настолько впечатляют живые красочные персонажи, изящный стиль изложения и масштаб произведения - размах истинно толстовский, сравнимый с "Войной и миром".

Даже не пытайтесь прочесть "Две жизни" за пару дней, в ней три части (третья из двух книг), то есть четыре огромные книги по пятьсот и даже тысяче страниц каждая.

"Две жизни" - чудесный эликсир для отдыха, который небольшими глотками пьют при усталости или грусти. Книгу хорошо читать по вечерам, после напряжённого дня, под качественную музыку, с каждой строчкой наполняясь радостью и добром.

Книга первоначально предназначалась не для печати, а для близкого круга друзей, поэтому Антарова не публиковала книгу при жизни. Затем рукопись долго хранилась у Елены Федоровны Тер-Арутюновой (Москва), считающей её своей духовной наставницей. Хранительница рукописи никогда не теряла надежды увидеть роман опубликованным, а до той поры знакомила с ним всех, кого находила возможным. И потому можно сказать, что этим романом зачитывалось уже не одно поколение читателей.

Что касается ключей жизни, то они в книге присутствуют почти все. Но два ключа главенствуют почти на каждой странице.

Это ключи "Разум" и "Музыка жизни".

Избранные цитаты

События, о которых я сейчас вспоминаю, относятся к давно-давно минувшим дням, к моей далекой юности.

Теперь уже лет двадцать пять все зовут меня "дедушкой", и только я один продолжаю чувствовать себя еще не старым; мой внешний образ, заставляющий других уступать мне место, поднять оброненную мною вещь, так не гармонирует с моей внутренней бодростью, что заставляет меня конфузиться, когда люди выказывают такое почтение моей седой бороде.

Было мне лет двадцать, когда я приехал в среднеазиатский большой и торговый город погостить к моему брату, капитану N-ского полка.

...

Однажды, бродя рассеянно от магазина к магазину, я вдруг вздрогнул как от электрического тока и невольно оглянулся. На меня пристально смотрели два совершенно черных глаза очень высокого средних лет человека, с густой, короткой, черной бородой. А рядом с ним стоял юноша необычайной красоты, и его два синих, почти фиолетовых, глаза также пристально глядели на меня.

Высокий брюнет и юноша оба были в белых чалмах и пестрых шелковых халатах. Их осанка и манеры резко отличались от всего окружающего; многие из прохожих им подобострастно кланялись.

Оба они уже давно двинулись к выходу, а я все еще стоял как завороженный, не в силах победить впечатления от этих чудесных глаз.
Камень, минуту назад похожий на стекляшку, засверкал всеми цветами радуги. Никогда ни один бриллиант самой чудесной воды и грани не мог бросать таких длинных радужных лучей, сверкавших как луч солнца, переломленный в хрустальной пирамиде.

У Али молодого вырвался стон, почти крик. И вновь взгляд дяди заставил его успокоиться, вновь он опустил голову на грудь.

- Это камень жизни, - сказал Али старший. - Он оживает, принимая в себя электричество из организма человека. Ты, друг Николай, в полном расцвете сил, и сердце твое чистое. Вот камень и сверкает ослепительно. Чем старше будешь становиться, тем тусклее будут лучи камня, если только мудрость и сила духа не придут в тебе на смену физических сил.

Есть миллионы людей, имеющих в себе развитым этот огонь земли до высоких и даже высочайших пределов и в которых Свет солнца или не развивался вовсе, или тлеет едва заметной искрой. Такие люди владеют большим знанием сил природы. Могут ими даже управлять, но в них не горит Свет солнца, свет Любви и доброты. Они преданы тьме эгоизма, в них горят только страсти и желания, только сила и упорство воли. Их темная сила несет всему дисгармонию и раздражение. Их девиз: "Властвуя побеждай", тогда как девиз детей Света: "Любя побеждай".

Вдумайтесь: если ваши глаза плачут - могут ли они что-либо ясно видеть? Хотя бы настолько ясно, чтобы заметить рядом с вами стоящего страдальца? Нет, плачущий - плачет о себе. Он так глубоко занят только самим собой, только своей горестью, что рядом с ним стоящий не пробуждает в нем ни сострадания, ни желания хотя бы на минуту забыть о себе и помочь его печали.

...

Перестаньте видеть добродетель в оплакивании неудач личной жизни. Отрите глаза, откройте уши - и вы сможете услышать тихий голос Радости, говорящей вам: "В себе несёшь Бога. Он жив в тебе. Ищи понять, что ты всегда не один, что всё в тебе. Но всё открывает Свой лик только Радостному".


http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif
 
Ананда Дата: Понедельник, 05.03.2012, 22:39 | Сообщение # 5
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
скачать все части книги

Антарова


http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif

Сообщение отредактировал Ананда - Вторник, 06.03.2012, 01:41
 
Ананда Дата: Понедельник, 05.03.2012, 22:44 | Сообщение # 6
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
версия авторства этой книги...

Антарова и Толстой

"Тот, кто был Толстым на высотах
метакультуры творит иное - то, что для тех
слоев еще грандиознее, чем "Война и мир" -
для нас. Ибо земное человечество - лишь
подготовка к творчеству в высших мирах."
Л. Андреев "Роза Мира".



Так сложилась судьба, что мы живем в самое сложное и интересное время - время перехода от эпохи тьмы Кали Юги к эпохе Света Сатья Юге. Ночь особенно темна перед рассветом, и сейчас, когда кажется, что все вокруг рушится, хочется найти основание, на котором можно удержаться. Человек по своей природе стремится к Свету и многие ищут его в Евангелиях, различных древних учениях. Со времен Христа прошло две тысячи лет, но многие истины и сейчас не теряют своей актуальности, а многие, к сожалению, были искажены неоднократными переводами. Христос проповедовал три года, и за этот немалый срок до нас дошло всего несколько страниц. И потом, все, что говорилось, говорилось для сознания людей две тысячи лет назад, языком для нас архаическим.

И, конечно, Великое Светлое Братство не могло оставить нас в решающий для планеты момент без Нового Евангелия, рассчитанного на менталитет современного человека, годного для каждого и для каждого доступного, которое спасет людей и поведет к свету через красоту и искусство.

И вот такое "Новое Евангелие" - как прожить свой простой серый день, чтобы в нем звучала красота, дано нам в романе "Две жизни".

"Две жизни" - многотомный роман, автором которого считается Конкордия Антарова, артистка Большого театра, ученица К.С. Станиславского. Но на самом деле роман этот не написан, а записан Конкордией Евгеньевной в тяжелые годы в II Мировой войны за очень короткое время.

Такой прием "записи" уже использовался неоднократно Великими Учителями. Точно так же, например, писала "Тайную Доктрину" Е.П. Блаватская. Она принимала мысли сразу нескольких Великих Учителей, а потом распределяла записи и компоновала книгу.

Настоящим же автором романа "Две жизни" является его главный действующий герой, от имени которого идет повествование - Левушка, или граф Л. Н. Т. или другими словами, Л.Н. Толстой.

Книга "Две жизни" была написана уже в послесмертном, надземном существовании Льва Николаевича. Для духа, устремленного к красоте, творчество не прекращается после смерти, как и усовершенствование. Или, говоря словами Толстого: "Кто видит смысл жизни в усовершенствовании, не может верить в смерть, - в то, чтобы усовершенствование оборвалось. То, что совершенствуется, только изменяет форму". Всю жизнь Лев Николаевич искал ЖИВОГО ХРИСТА, а не того обезжизненного идола, каким сделала его церковь. Эти мучительные поиски он отразил в своей "Исповеди". "Я узнал благо и учение жизни на исходе своей и потому сам уже не могу воспользоваться этим знанием. И потому нужно, я обязан передать то, что знаю, людям".

Чтобы показать человечеству новые пути раскрепощения Великие Учителя жизни посылают в мир своих вестников, людей, достигших определенной ступени духовного развития. Эти люди проходят обучение в Ашрамах Великих Учителей. И знания, полученные там, уже выносят всему миру.

Конечно, это обучение в Ашрамах Мудрости Толстой проходил уже в Надземном существовании. Там Учителя провели его по всем планам Надземного Мира, перед ним были вскрыты все внутренние пути познания духовного творчества. Для чего? - Чтобы выполнить свою миссию - "путем могучего дара писателя помочь человеку утвердиться в жизни земли на собственном стержне чести и бесстрашия" или, другими словами, в художественной форме дать людям Новое Евангелие, объясняющее запутанные "вечные вопросы" и помогающее жить и действовать в конкретной ситуации. Эту миссию Толстой чувствовал всегда. Отсюда и его "уход" в проповедничество, в котором его обвиняют.

Еще в 24 года Толстой писал: "Есть во мне что-то, что заставляет меня верить, что я рожден не для того, чтобы быть таким, как все. Но отчего это происходит? Несогласие ли - отсутствие гармонии в моих способностях, или действительно я чем-нибудь стою выше людей обыкновенных?"

И эта миссия, безусловно, книга "Две жизни". Рука автора "Войны и мира" чувствуется здесь в полной мере, только в масштабах неизмеримо больших. Толстой - мудрец, постигший основы мироздания и Толстой - художник являют здесь одно гармоническое целое, то, к чему Лев Николаевич стремился всю жизнь.

Вместе с Левушкой, главным героем книги, мы как бы духовно растем, проходя ступень за ступенью жизненные уроки. И вершину Мудрости мы постигаем вместе уже в Индии, в Ашрамах Великих Учителей, в местах, где Учителя руководят человечеством и неуклонно направляют его эволюции к Свету. Здесь Левушке Толстому были раскрыты основные тайны бытия. Он увидел как работают Башни Лучей семи Владык нашей планеты, увидел на незримом плане цель и смысл всех человеческих воплощений, увидел работу Башней Стихий и то, как каждый человек при рождении получает свою часть духа-огня и в течение жизни растрачивает или преумножает его, и многое, многое другое.

Все это на самом деле и произошло с Л.Н. Толстым в Надземном Мире. Но произошло потому, что при жизни он всегда стремился к Свету. В своих поисках Истины Толстой обращался к философам и мыслителям Древнего Востока, пытаясь в их религиозно-философских взглядах, по его словам, в "восточной мудрости" найти разгадку духовной сущности человека, его призвания, тайны бытия, жизни и смерти.

"У нас есть результаты мыслей величайших мыслителей, выделившихся в продолжении тысячелетий из миллиардов людей, и эти результаты мышления просеяны через решето и сито времени. Отброшено все посредственное, осталось одно самобытное, глубокое, нужное, остались Веды, Зороастр, Будда, Лао-Тзе, Конфуций, Христос, Магомет..." Толстой читал и рекомендовал к переводу на русский язык Махабхарату и Рамаяну, тщательно изучал наследие Конфуция и Лао-Цзы, редактировал перевод биографии Будды. Он создал новую азбуку, куда включил переводы индийских сказок и особенно насыщенный "восточной мудростью" "Круг чтения".

Интересно, что на Востоке с конца прошлого века распространилось представление о Толстом не как о писателе, а как о Великом Учителе. В Индии его называли "Махатма", что значит "Великая душа". Он был вдохновителем национально-освободительного движения в Индии, помогал М.Ганди создать программу освобождения индийского народа.

Идея раскрепощения людей от предрассудков, идея новой культуры - основная идея "Двух жизней", но выполняется она "руками и ногами человеческими". В пустынных оазисах Индии Левушка встречается с учениками Великих Учителей, каждый из которых идет своим особым путем и выполняет свою неповторимую миссию для человечества: "Через определенные периоды времени, Самой Жизнью устанавливаемые, выбрасываются ею новые лозунги людям, по которым - как по ступеням лестницы - люди поднимаются к высотам, которые кажутся им приходящими извне. На самом же деле Любовь, зорко следящая за развитием сил людей, видит тот момент, когда человечество может двинуться вперед, и шлет ему своих пионеров, помогающих сжечь предрассудки старого и начать новый цикл восхождений."

Чтобы спасти человечество, начиная с прошлого века Великие Учителя делают ставку на расцвет культуры и искусства. В России воплощается ряд гениев: Пушкин, Достоевский, Толстой, и XIX век становится "Золотым веком" искусства, благодаря вестникам Светлого Братства, т.е. тем, кто по определению Д. Андреева дает людям почувствовать сквозь образы искусства, в широком смысле этого слова, высшую правду и свет, льющиеся из миров иных

Чтобы вынести миру новые идеи эти вестники обучаются в Ашрамах Учителей Человечества. Происходит это раз в несколько десятилетий с людьми различных дарований в различных областях жизни.

Толстой (К. Антарова) рисует в романе наиболее яркие и характерные фигуры. В Наталье Владимировне Андреевой и ее спутнике Ольденкотте легко узнаются Е.П. Блаватская и Олькотт. Блаватская - основоположница теософии, автор "Разоблаченной Изиды" и "Тайной Доктрины", первая, через кого в конце прошлого века было дано учение Светлого Братства.

Секретарь Толстого Валентин Булгаков писал, что Толстой был знаком с учением Теософии и любил беседовать с посещавшими его теософами.

И вот еще интересный факт: в Яснополянской библиотеке хранилась книга Е.П. Блаватской об Индии с надписью: "Графу Льву Николаевичу Толстому - одному из немногих от автора Е.П. Блаватской".

О чем говорит эта фраза:"одному из немногих?"

Елена Петровна обладала уникальными способностями. Как описано в "Двух жизнях": "Электрические приборы от одного ее приближения портятся, не выдерживая той колоссальной силищи электричества, которую излучает ее организм. В ней обнажены все ее психические силы. Она из тех, внезапно обновленных людей, в ком Вечность сразу поглотила их животное начало и возвратила им все их прежние таланты и знания. Говоря - "одному из немногих", она точно знала, что Л. Толстой будет одним из тех, кто пройдет обучение и посвящение в Надземном Мире, и, кроме того, ему будет показано как проходили это посвящение другие.

Единение в искусстве, красоте, всеобщее единение людей было мечтой, тем идеалом, к которому Толстой увлекал людей. Его называли "выразителем дум всего человечества", вождем культуры. Он словно воплощал в себе вековую мечту народа об единении, об общинной жизни, где все люди жили бы как братья в красоте и гармонии. Сила воздействия Толстого на людей была такова, что спонтанно стали возникать Толстовские общины по всему миру, где люди пытались своими силами, так, как они сами понимали, воплотить идеи Братства в жизнь. Конечно, далеко не всегда это удавалось. В "Двух жизнях" описыны иные общины, где в пустынных оазисах, малодоступных уголках земли воспитываются целые племена новой, нарождающейся расы. Это чистые люди, освобожденные от страстей земли, живущие в творчестве, радости, красоте и истинной вере.

Издавна страна, где живут такие племена, называлась в народе Беловодье. О ней слагались многочисленные легенды, а старообрядцы Урала и Алтая посылали целые экспедиции в царство истинной веры: "Где-то там, - "за далью непогоды", за горами, за долами, за широкими морями есть блаженная страна, в которой промыслом Божиим сохранилась и процветает во всей неприкосновенности полная и цельная формула благодати. Это настоящая сказочная страна всех веков и народов. Ни татьбы, ни убийства, ни корысти царство это не знает, т.к. истинная вера порождает там и истинное благочестие".

В последнюю свою экспедицию в Беловодье уральские казаки отправились в конце XIX века. Они странствовали почти пять лет, прошли огонь и воду, но в Беловодье таки не попали. Вернулись к своим старейшинам и те отправили их за истинной верой, куда бы вы не думали? - к Толстому. После Короленко писал Толстому: "Их поездка к вам есть как бы продолжение того же путешествия в Беловодье с целью разобраться и найти истину по вопросу, имеющему для них самое насущное значение". И Толстой отвечает: "На очень важные мысли наводит это удивительное и трогательное явление".

Уральские и Алтайские легенды говорят, что наступят те времена, когда чудесные Беловодские племена выйдут к людям и откроют им путь к знанию и истинную веру.

В "Двух жизнях" есть обращение к этим самым племенам: "Не важно для культурного роста вселенной, что живущее сейчас человечество, для вас далекое, совсем не знает о вас. Ваша роль, как роль каждого исторического явления, влияющего на рост культуры людей, до времени скрыта от глаз современного вам человечества. Но вскоре - конечно, не по счету одной земли, считающей короткий период ста лет веком, - вы выйдете на арену жизни, как творцы и деятели".

И это время уже вплотную приблизилось к нам. Как встретить его, как подготовить себя к нему, каждый человек будет решать индивидуально. Но, возможно, кому-то поможет в этом замечательная книга "Две жизни" - Новое Евангелие простого серого дня.


http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif
 
Dimarde Дата: Среда, 04.04.2012, 16:04 | Сообщение # 7
Свободный Мыслитель
Группа: Модераторы
Сообщений: 1415
Статус: Медитирует
Ананда, Сердечно благодарю тебя за рекомендованный материал и твою помощь в Духовном развитии

Книга очень и очень необычная!
Открывая ее сразу чувствуется обаяние и тепло Истины!
В отличие от других материалов она на действенных примерах из жизни показывает как нужно поступать и как достигать Гармонии!

Путь скорби


Нам всем давно пора в изумрудный город - кому за сердцем, кому за мозгами!
Для неверного истолкования ваших слов их достаточно лишь произнести.....


Сообщение отредактировал Dimarde - Среда, 04.04.2012, 16:53
 
Dimarde Дата: Среда, 04.04.2012, 16:06 | Сообщение # 8
Свободный Мыслитель
Группа: Модераторы
Сообщений: 1415
Статус: Медитирует
Путь любви


Нам всем давно пора в изумрудный город - кому за сердцем, кому за мозгами!
Для неверного истолкования ваших слов их достаточно лишь произнести.....
 
Dimarde Дата: Среда, 04.04.2012, 16:07 | Сообщение # 9
Свободный Мыслитель
Группа: Модераторы
Сообщений: 1415
Статус: Медитирует
Путь любви - Продолжение


Нам всем давно пора в изумрудный город - кому за сердцем, кому за мозгами!
Для неверного истолкования ваших слов их достаточно лишь произнести.....
 
Dimarde Дата: Среда, 04.04.2012, 16:45 | Сообщение # 10
Свободный Мыслитель
Группа: Модераторы
Сообщений: 1415
Статус: Медитирует
Человек, если он хочет двигаться вперед, должен трудиться над самим собой прежде всего. Подняв в себе дух выше и чище, он имеет новый запас сил, чтобы передать свою доброту встречаемым людям. Каждый из вас в этом тихом и гармоничном углу поднялся в своем самообладании. Увидел по-новому свои ошибки и понял, как он много растратил своих сил в прошлом тупике духа на страх, сомнения, боль и слезы, вместо того чтобы сразу протянуть из себя в мир — как мост к победе — ленту света, мира и любви из своего сердца навстречу дню.
Нельзя ничего достигнуть в жизни, если не приготовить свой дух и, соответственно ему, организм к основному величию: принимай все свои обстоятельства, что расцветающий день тебе несет, благословляя их. Величие духа человека начинается с полного спокойствия и самообладания. Чтобы мог весь человек зазвучать как частица творящей вселенной, надо, чтобы он сам ощутил себя гармоничным целым не минутами, а чтобы в его сознание вошли глубоко знание и опыт, что все его творчество может двигаться в нем и двигать его во всем творчестве вселенной только тогда, когда он — гармоничное целое. Путь к этому высшему знанию всей вселенной в себе и себя в ней идет только через самый простой день.

— Много еще скорби людей ты увидишь в жизни и немало испытаешь ее сам. И каждый раз, где бы и какое страдание ты ни увидел, ты увидишь, что начало каждого страдания — это страх, сомнения, ревность и зависть, а также жажда денег и славы. На этих корнях растут все другие страсти, в которых гибнут люди. Вторая же половина горестей живет в человеке от его слепоты, от мыслей, что вся жизнь включена в маленький период от рождения до смерти, засунута в футляр одной его личной, отрезанной от всего мира жизни. И этот главный предрассудок мешает видеть ясно всю вселенную и понять свое место в ней, в ее труде, в ее гармонии.

Подумай, что такое страх. Это самое сложное из всех человеческих ощущений. Оно никогда не живет в человеке одно, но всегда окружено целым роем гадов, не менее разлагающих самое ценное в духовном мире человека, чем самый страх. Страх заражает не только самого человека, он наполняет вокруг него всю атмосферу тончайшими вибрациями, каждая из которых ядовитее яда кобры. Тот, кто заполнен страхом, — подавлен как активное, разумное и свободно мыслящее существо. Мысль только тогда может литься, правильно улавливая озарения интуиции, когда все существо человека действует гармонично, в равновесии всех сил его организма. Только тогда ты попадаешь — через сознательное — в то сверхсознательное, где живет божественная часть твоего творящего существа.

Помните только, что раскаяние, как и всякая жизнь в прошлом, не имеет смысла, так как лишено всякого творчества сердца. Жизнь — это «сейчас». Это не «завтра» и не «вчера». Одно неизвестно, другого не существует. Старайтесь научиться жить летящим «сейчас», а не мечтой о завтра, которого не знаете.

— Милосердие не знает наказаний. Запомни: все, что совершается с человеком, он творит себе сам. Как бы безмерно грешен ни был человек, мгновение его самоотверженной до конца любви выносит его из кольца всех его преступлений и ошибок и сливает его со светлыми силами.

Когда человек достигает мудрости — первое, что он находит в себе, — смирение и ровность. Бунт в себе и всякое ревнивое трепыхание страстей, всякое желание постоянно объясняться с людьми и объяснять им себя — все улетает из человека, как и страх всяких грядущих событий. Вам надо отвыкнуть выделять дни, как жалкие отрывки: «вчера», «сегодня», «завтра». Все ваши дни — вереница мгновений вечности, где надо видеть всегда конечную цель. Как млечный путь, не имеющий для вас ни начала ни конца, когда вы смотрите в сверкающее огнями небо, так и вереница дней не ограничивается стадиями наших чувств и сил, но все напряжение их, цельное до конца, и создает наши дни, наши страдания и радости, наше движение вперед.

Антарова / Две Жизни


Нам всем давно пора в изумрудный город - кому за сердцем, кому за мозгами!
Для неверного истолкования ваших слов их достаточно лишь произнести.....


Сообщение отредактировал Dimarde - Среда, 04.04.2012, 16:55
 
Ананда Дата: Среда, 04.04.2012, 21:23 | Сообщение # 11
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
Quote (Dimarde)
Человек, если он хочет двигаться вперед, должен трудиться над самим собой прежде всего.


Дима,пролил бальзам на душу!

когда читала,впетчатление было,что проживаю в месте с героями и все они родные мне люди...

рада,что тебе понравилось!и рассказы замечательные!



http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif
 
Фаворитка Дата: Вторник, 10.04.2012, 17:41 | Сообщение # 12
Знакомый Волшебник
Группа: Проверенные
Сообщений: 135
Статус: Медитирует
Только сегодня закончила читать последние страницы. Могу сказать, не только по своему опыту, что эта книга переворачивает внутренний мир. Я менялась сама и вижу как меняются мои близкие, читая страницу за страницей. Думаю, "Две Жизни" можно смело назвать Учебником. Не буду здесь приводить никаких цитат, желающие и сами могут окунуться в прочтение этого шедевра. Пришло время якорить Небеса на Земле.
 
Dimarde Дата: Вторник, 01.05.2012, 13:47 | Сообщение # 13
Свободный Мыслитель
Группа: Модераторы
Сообщений: 1415
Статус: Медитирует
Ананда, я тут просто немного призадумался как это может книга нести такой сильный заряд!
И вот к чему пришол

Во первых она ведет читателя от малого, плавно поднимая к гармоничному Духовному развитию.
Во вторых читатель себя невольно ассоциирует с персонажами (что тоже влияет на развитие)
События описываемые в книге очень просты и понятны
Хорошо развивает и раскрывает воображение (медитацию с открытыми глазами)
Книга читается как большая Духовная притча

И самое главное если всю книгу разложить как бы на плоскости, то становится видно что она написана как музыкальное произведение! Плавно и тихо начиная играть и постепенно увеличиваясь и меня ритм!
Музыка очень похожа на Бетховена в перемешку с Вивальди.
От сюда столь сильное ее влияние!
Безусловно что обычный человек сочетая все это, такого написать вряд ли бы смог!


Нам всем давно пора в изумрудный город - кому за сердцем, кому за мозгами!
Для неверного истолкования ваших слов их достаточно лишь произнести.....
 
Ананда Дата: Вторник, 01.05.2012, 18:28 | Сообщение # 14
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует
Dimarde, единомышленник!я тоже постоянно возвращаюсь к этой книге!не к написанному,просто ,в мыслях возникают образы и вспоминаются фразы...и в правду-книга ведет!

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif
 
Ананда Дата: Четверг, 07.06.2012, 16:05 | Сообщение # 15
Мастер осознания
Группа: Друзья
Сообщений: 4371
Статус: Медитирует


http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/1//49/989/49989393_ab7121a24fc9.gif
 
Форум » Администрация » Библиотека » Две жизни (Антарова Конкордия)
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Поиск:

Для добавления необходима авторизация
Рейтинг сайтов SunHome.ru (Дом Солнца) Эзотерика Faststart - рейтинг сайтов, каталог интернет ресурсов, счетчик посещаемости Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования tveedo Эзотерика и духовное развитие 'Живое Знание'